А на исходе четвертого месяца в контору заявился неприятный сюрприз. Без предупреждения, без звонка – просто к воротам однажды подъехала иномарка с тонированными стеклами, из которой выбрались четыре неразговорчивых мужика с квадратными плечами.

Комбинат сразу затих, как птицы перед бурей. Народ попрятался кто куда, оставив незадачливого директора наедине с недовольными братками.

– Здорово, додик, – лениво кивнул самый пузатый и краснолицый. – Ты что ж это – за Винни-Пуха меня держишь, а?.. Думаешь, у меня опилки в башке?..

Каширин непонимающе моргнул. Никакой вины он за собой не помнил. Но авторитет Толя Костров, он же Костер, бывалый урка, уже три года держащий этот район, никогда раньше не заявлялся на комбинат лично, так что вряд ли тут какой-то пустяк…

– Случилось что-то, Анатолий Сергеевич? – искательно вытаращился Каширин.

– Япона мать, ну что ты мне тут дурочку строишь? – устало вздохнул Костер. – Наличман где?

– Какой?..

– Такой. Ты у меня занимал?.. ы-мм… – на миг задумался авторитет. – Ах да, не ты, а тот жмурик, что до тебя тут распоряжался… Ну, мне это до жопы. Теперь долг на тебе. Понял, додик? – похлопал Каширина по щеке Костер. – Когда пришлешь?

– А сколько?..

Костер с удовольствием сказал, сколько. Каширин невольно застонал:

– Анатолий Сергеевич, да как же… Да это ж весь комбинат под откос… Да мне же тогда лапу сосать придется…

– Не хочешь лапу – соси что-нибудь другое, – спокойно ответил Костер, разворачиваясь к машине. – А только наличман чтоб завтра к обеду был. Или зарою.

Каширин остался стоять столбом, с ненавистью провожая взглядом уезжающих братков. Расяев умудрился напакостить даже из могилы.

Ну вот где, спрашивается, ему за сутки достать такую сумму? Комбинат заложить – и то едва-едва наберется…

Сделав несколько звонков, Каширин погрузился в мрачные раздумья. Он понятия не имел, зачем Расяев связался с Костром, зачем залез в такие неподъемные долги и из каких денег собирался расплачиваться. И он понятия не имел, чем станет расплачиваться сам.