Конечно, в этом шуме и беспорядке никто уже не вспоминал о скромном производителе лаков и красок.

Но Каширина это мало радовало. Фирму он полностью передоверил управляющему, а сам крепко запил, стараясь как можно больше времени проводить в пьяном забытье.

Квартира покрылась пылью и пустыми бутылками. Хозяин выбирался из нее только по вечерам – до продуктового, расположенного, по счастью, в том же подъезде, что и квартира. На улице он вообще перестал показываться – чернильно-черная шевелящаяся тень, постоянно лежащая у ног, заставляла эти самые ноги дрожать и подкашиваться.

По ночам Каширину снились кошмары. Тени выползали отовсюду, подкрадывались, множились, шептали…

У всех у них был один и тот же голос – голос того продавца в капюшоне.

На третий месяц такой жизни в квартире зазвонил телефон. Каширин некоторое время таращился на него пьяным взглядом, потом скатился с залитого пивом дивана, поднял трубку и промычал:

– Алле…

– Гражданин Каширин? – холодно спросили оттуда.

– Ахха…

– Это оперуполномоченный Труханов вас беспокоит, из уголовного розыска. Можете подъехать к нам завтра после обеда?

– За… чем?..

– Ерунда. Несколько маленьких вопросов. Я веду дело Расяева-Кострова… хотел бы с вами потолковать. Не возражаете?

– Ш-ш… што?.. Кха… кхакое дело?.. Они же сами… х-х… умерли, убийства не б-было… нет?..

– Мы так думали. Но недавно выяснилось кое-что интересное, и старые дела подняли. Объединили в одно. Интересные фактики выявились… Так что я вас жду.

– Я буду, да, хорошо… Тру… Труханов, а вас как зовут?.. А?.. Имя ваше как?..

– Семен Михайлович. До свидания, гражданин Каширин.

В трубке послышались гудки. Каширин некоторое время смотрел на нее, а потом опустил мимо аппарата.