Отстрел волков начался повсеместно на огромной территории – от Усть-Уньи до самой Инты; зверей истребляли быстро, умело и беспощадно. Через неделю счет шел уже на десятки хищников – люди не щадили ни матерых волков, ни самок, ни волчат-первозимков. Их уничтожали всеми доступными способами: облавами и из засад; ловили их капканами и изводили ядовитыми приманками. Волков расстреливали из машин, с вертолетов и снегоходов – любые средства были хороши, и все средства люди считали дозволенными после колобовской трагедии.

Среди волков, которые были уничтожены за короткий – в две-три недели – период всеобщего безжалостного отстрела, были и волки стаи, убившей Катюшу и Алексея. Их осталось четверо – самцы и одна самка.

Но никто так никогда и не узнал, что это были именно те волки-убийцы.

А случилось это так.

Пристегнувшись страховочными ремнями к скобам внутри кабины, двое молчаливых охотников-коми сидели у открытой двери низко летящего над тайгой Ми-4. В руках у каждого был самозарядный карабин МЦ-125 с магазином на пять патронов калибра 7,62. На карабинах были установлены оптические четырехкратные прицелы ПО 4х34.

Ясным морозным полднем грохот вертолетного двигателя поднял и выгнал стаю на удобное для отстрела место – из неглубокого распадка, где у них была лежка, на продуваемое всеми ветрами ровное, как аэродром, поле у замерзшей неширокой речки. Вертолет снизился над стаей, наметом уходящей в сторону еще далекого леса. Пилот уравнял скорости вертолета и волков. Охотники привычно поймали каждый по волку в паутину перекрестья оптического прицела и почти одновременно нажали на спусковые крючки, открыв огонь на поражение.