За полтора километра до земной поверхности он окончательно распался на несколько раскаленных кусков не правильной формы. Каждый – размером с крупный арбуз. И эти куски уже самостоятельно, расходясь в стороны, сгорая и превращаясь в огненную пыль, понеслись вниз в морозной темноте. Вниз, к заснеженной тайге, темно-зеленым ковром покрывающей северо-западные склоны Уральского хребта.

* * *

– Посмотри, посмотри, Алешенька! Звезда падает! – воскликнула Катюша, поворачивая к мужу из лохматого гнезда воротника тулупа раскрасневшееся на морозе, четко обрисованное лунным светом лицо.

– Скорее загадай желание, – весело ответил он, понукая лошадь, нешибко тянувшую розвальни по укатанной дороге, которую обступили разлапистые столетние ели.

Катюша что-то неслышно шепнула. И мягко улыбнулась.

– Загадала?

– Загадала, – ответила Катюша и покрепче прижала к себе меховой пакет с безмятежно спящими детьми.

* * *

Похоже, кускам Шара не суждено было долететь до поверхности Земли.

Но они долетели.

Вернее, долетел не сам гигантский Шар и даже не оставшиеся от катастрофы куски. В огненном горниле случайно уцелел один-единственный из мириадов разумных кристаллов: раскаленный почти добела, но в целом не пострадавший, кристаллик все-таки упал на Землю.

Казалось бы, что такое один кристалл чужого Разума в заснеженной пустынной местности? Шанс, что на него наткнется какое-либо живое существо (способное стать его временным носителем), составлял с точки зрения теории вероятности ничтожно малую величину.

Но, как оказалось, одного-единственного кристалла было вполне достаточно.