Майор вздохнул. Он знал, на что я намекаю, - на военно-полицейские скутеры.

Стабилизировав ситуацию в Андромеде до состояния перманентной войны с переменным успехом, мы огляделись и вспомнили, что мегаполис не единственный на Персее. Есть и другие города, обжитые колонистами и тоже вдруг замолчавшие. С высоты обретённой на планете информации можно предположить следующее: или там то же положение, что и в Андромеде; или из-за отсутствия связи тамошний народ продолжает жить как раньше. Во второе в жизни не поверю. Три года со времени катастрофы - тени вполне могли добраться до всех уголков планеты.

Дальняя дверь ангара приоткрылась. В узкую щель скользнула гибкая фигурка. Лёгкую походку я узнал сразу. Самая красивая женщина на свете… Моя жена.

Рядом хрюкнул Барри. Я оглянулся на сдавленный смешок, а Барри обстоятельно объяснил мне, как будто никто ничего не понял:

- Это я пытаюсь обворожительно улыбнуться майору, чтобы он догадался, чего мы от него хотим. - И сириусец снова оскалился в том, что он считал обворожительной улыбкой.

Брента передёрнуло. Странно. Я думал, не удержится - стукнет. На первых порах знакомства с Барри я, например, с трудом удерживал руку, чтоб не вмазать ему по оскалу. Рука вздрагивала всякий раз, едва сириусец радостно растягивал губы, обнажая жутковатые зубища. Мой нервный рефлекс пропал раз и навсегда после случая в одном из баров. Барри улыбнулся кому-то не самому терпеливому. Нет, не скажу, чтобы тот тип был явным ксенофобом. Но улыбка любого сириусца - стопроцентная провокация. Парень двинул Барри по челюсти чисто инстинктивно, а в следующий миг истошно орал: рука чуть выше запястья оказалась в капкане - в челюстях толстячка. И, пока народ в баре потрясённо таращился на жуткую сцену, Барри весело щурил глазки: ему-то казалось, он придумал забавную шутку - перехватить зубами несущийся в лицо кулак. Кстати, когда он отпустил беднягу, выяснилось, что кожа на руке лишь чуть примята и нигде не прокушена. И чего тот орал?.. Хотя я бы, наверное, тоже…