Никаких видимых источников дохода у него не было, но деньги водились всегда. А еще Шеду не нравилось, что Ворон моложе, сильнее и круче остальных посетителей «Лилии». Аномалия, одним словом. «Лилия», расположенная в самом низу Котурна, почти на побережье, влекла к себе всех забулдыг, потасканных проституток, наркоманов, бродяг и прочее отребье, которое оседало в этой последней мутной заводи, прежде чем кануть во тьму навсегда. Шед временами даже пугался: неужели его драгоценная «Лилия» – всего лишь конечная остановка?

Ворон не вписывался в здешнюю обстановку. Он мог себе позволить что-нибудь получше. Шед не раз жалел, что не смеет вышвырнуть парня вон. От одного его вида у кабатчика мурашки ползли по спине: сидит себе в углу, пронзая подозрительным колючим взглядом каждого вошедшего в зал, бесконечно чистит ногти острым как бритва ножом да роняет порой холодным тоном пару слов, стоит только кому-нибудь из клиентов попытаться затащить Душечку наверх… Этого Шед уж и вовсе понять не мог. Никакой очевидной связи между ними не было, однако Ворон оберегал девчонку, словно свою непорочную дочь. Убудет ее, что ли? На кой вообще тогда нужна в таверне служанка?

Шед вздрогнул и отогнал от себя непрошенные мысли. Ворон ему необходим. Ему необходим каждый постоялец, способный платить. Святым духом сыт не будешь.

Он принес вино. Ворон уронил ему в ладонь три монеты. Одна из них была серебряная лева.

– Чего еще изволите?

– Купи нормальных дров, Шед. Если бы я хотел замерзнуть, то остался бы на улице.

– Сию минуту, сударь!

Шед подошел к двери, выглянул наружу. Дровяной сарай Латама находился всего в квартале от кабачка.

Дождь усилился и стал совсем холодным. Грязная мостовая подернулась ледяной коростой.

– К вечеру снег пойдет, – не обращаясь ни к кому в отдельности, проговорил Шед.

– Двигай давай! Туда или сюда, – рявкнул Ворон. – Последнее тепло выстудишь.

Шед выскользнул на улицу. Добежать бы до Латама, пока не грянул настоящий мороз!