Масло раздал карты.

- Сто девяносто третья, - заявил я. Леденец поморщился.

- А пошел бы ты, Костоправ, - сказал он беззлобно.

Я считал партии. Они не хуже ходиков отмеряли время нашей жизни в братстве Черного Отряда. После битвы при Чарах я сыграл больше десяти тысяч партий. И одни только боги знают, сколько я сыграл их до того, как начал подсчет.

- Думаешь, они учуяли опасность? - спросил Ростовщик. Ожидание действовало ему на нервы.

- Каким образом, интересно? - Леденец с особой тщательностью перекладывал карты, зажатые в руке. Верный признак - что-то у него наклевывалось. Я снова сосчитал свои очки. Двадцать один. Наверняка продую, но лучший способ остановить его... Я выложил карты на стол:

- Двадцать один. Масло сплюнул:

- Сукин ты сын!

Он бросил на стол свою взятку - почти выигрышную, если бы не король, давший в сумме двадцать два очка. У Леденца оказалось три девятки, туз и тройка. Я усмехнулся и снова сгреб деньгу.

- Выиграешь еще раз - мы проверим твои рукава, - проворчал Ростовщик.

Я собрал карты и начал тасовать.

У заднего входа скрипнули дверные петли. Все замерли, уставившись на кухонную дверь. За ней двигались какие-то фигуры.

- Мадл! Где тебя черти носят? Трактирщик бросил на Леденца взгляд, исполненный муки. Леденец погрозил ему пальцем.

- Я здесь, Чист! - откликнулся трактирщик.

- Продолжаем играть! - шепнул мне Леденец.

Я начал сдавать карты.

Из кухни вышел мужчина лет сорока, за ним - еще несколько человек. Все в пятнистой зеленой одежде, с луками через плечо.

- Они, должно быть, схватили ребятишек, - сказал Чист. - Не знаю как, но... - Он что-то уловил во взгляде Мадла. - В чем дело?