Когда Лорелин медленно погружалась в мучительный сон, на ум пришла непрошеная мысль: "Последний день июля, Новый год, день рождения Меррили. Где вы сейчас, сэр Такк?"

Путь продолжался, и гхолы все ещё вели себя как-то странно: спорили невыразительными голосами, крутили головами в разные стороны, осматривая густой лес, в котором было ещё темнее, чем под покровом тьмы. Казалось, гхолы радовались, попав в это обиталище смутного ужаса.

Несколько миль они проехали в тени деревьев и, наконец, выбрались на большую поляну. Еще миль через десять (а может, и больше) снова начался густой лес. У самого его края они сделали привал, и здесь мертвецы-гхолы все ещё продолжали переговариваться, словно обсуждая, куда ехать дальше.

Когда разожгли костер, без всякого предупреждения раздался страшный шипящий голос:

- Почему вы здесь? Почему не повернули на север?

Черные мертвые глаза повернулись к наудрону, и Лорелин почувствовала, как страх пробежал по рядам гхолов, хотя и не поняла почему.

- А, понимаю, - говорил свистящий шепот, - вы хотите, чтобы Мрачный лес стал вашим, как прежде.

"Мрачный лес! Конечно! Вот где мы! - подумала Лорелин. - А он собирался свернуть к перевалу Грувен". И тут её сердце забилось, и она едва не закричала в отчаянии: "О, Адон! Они везут меня в Грон, к самому Модру!" Боль пронзила её руку.

Мысли её прервал голос наудрона:

- Разве я не говорил, что прежде всего - мои планы? Кто из вас завел нас сюда вместо перевала?

Черные глаза быстро повернулись к одному гхолу, стоявшему на снегу, и тот сказал глухим голосом:

- Глу гитом!

- Ты говоришь, что хочешь остаться? - прошипел наудрон. - Тогда оставайся!

И Лорелин впервые увидела, как наудрон двигается самостоятельно: он протянул к гхолу руку, сжал его кисть, будто выжимая тряпку, и тот замертво упал лицом в снег.