Владимир Клименко

ТЕНЬ ВЕЧНОСТИ

... пригорок. И шевелящаяся от массы всадников степь, словно ожила земля и разом выгнала на поверхность, как всходы травы, людскую протоплазму и дала ей движение. И орел, чертящий по невидимому лекалу бесконечные круги над своими владениями, пришел в ужас и жалобно закричал, как раненный в битве. И пыль, поднятая сотнями тысяч копыт, висела над степью и не могла опуститься, и меркло солнце, как в день затмения. Вот, что увидел Дибров перед собой. А на вершине холма, в окружении верной сотни, застыл в седле Тот, Кто Знал. Он знал, как заставить людей бросить обжитые места и отправиться в Великий Поход, он знал, как выигрывать битвы. Молча провожал он взглядом несметные толпы, уходящие на запад. Туда, куда еще не ходил никто. И тяжело колыхалось в такт судорогам, сотрясающим землю, тяжелое знамя, сшитое из шкур лис, рысей, соболей и горностаев, а также скальпов побежденных врагов. Страшное знамя Чингиса. И топот, топот...

Вагон очередной раз сильно тряхнуло на стыках, и Дибров проснулся. Дурной дневной сон. Солнце доставало до самых дальних уголков купе, и духота стояла такая, что невозможным казалось зажечь даже спичку - не хватит кислорода. Нельзя спать днем. Но что еще можно делать в поезде? От чтения быстро устают глаза - буквы прыгают, как блохи в цирке, разговаривать неохота, а пить водку, как многие пассажиры, едва вагон отойдет от платформы, Дибров не любил. - Проснулся, браток? Пивка? Сильно участливые попутчики хуже врагов. О своем соседе Дибров уже знал все. Едет с сыном в Тольятти перегонять машины. И раньше перегонял, и дальше этим заниматься думает. Дело прибыльное, но опасное. Вот и молчал бы, не делился с первым встречным, не хвастался заработком. - Я лучше минералки. Вода в початой бутылке стала теплой, выдохлась, но Дибров демонстративно, и все же морщась от отвращения, допил остатки. - Где едем? - Через полчаса Челябинск.