Примерно час после Челябинска будет так же ровно, как и в Западной Сибири - горы начнутся где-то возле Миасса. Все эти места изъезжены, исхожены. Еще со школы. Потом студенческие походы, потом вольное шатание по горам и рекам. Сплавы. Тогда еще почти никто не знал, что в конце пятидесятых рвануло в одном из номерных ядерных городков, заражена речка Теча, и очень удивлялись, наткнувшись в совсем диких местах на колючую проволоку, огораживающую неизвестно что. Теперь понятно. А тогда только гадали - ракетная часть, секретные шахты? Ну и подлазили под проволоку, конечно, собирали грибы-ягоды. С Валькой Дворниковым Дибров вместе учился на историческом в университете. Но тот еще в студенчестве увлекся археологией, таскался в каникулы по экспедициям. Хрупкий, как девчонка, он и лицом был смазлив - сокурсницы сохли по нему, не скрываясь. Эта же ангелоподобная внешность служила вечной насмешкой у парней. Валентин над своей красотой не трясся, в драку лез сразу, стоило лишь попрекнуть его женственностью, доставалось ему крепко. Но пара шрамов, как ни странно, лишь добавила ему обаяния. Дворников с Дибровым редко, но писали друг другу. Последнее письмо пришло в аккурат накануне той злополучной экспедиции, из которой Вальку в город доставили уже вертолетом - заснул. Дибров вытащил сигарету и даже щелкнул зажигалкой, но передумал - в Челябинске покурит на платформе, на свежем воздухе, стоять долго. Каким радостным получился бы приезд, если бы не несчастье с Валентином. Столько друзей! Он уже позвонил по междугороднему Андрею, потом дал телеграмму. Встретит обязательно. Андрей Тюрин тоже однокурсник. Вот бы закатились все вместе куда-нибудь на дачу, как в старые добрые времена. Поехали бы без жен, в чисто мужской компании, попили пива, половили рыбу, вспомнили студенческие годы. Уже потом в телефонном разговоре с Андреем Дибров понял, что есть в этой истории с Валькой какая-то недосказанность. Что-то там еще произошло, перед тем, как наступила летаргия.