- Раззява, - покровительственно пророкотал атаман. - Я те уроню… Тащи ее сюда.

Вот в его голосе не было ни страха, ни ожидания неприятностей. Спокойный такой голос, внушающий уверенность в будущем, словно предвидел он все, что было и все, что будет. Ерпил подошел к решетке.

- Давай.

Атаман протянул руку сквозь прутья. Ерпил на шаг отступил, прижал находку к груди.

- А я? Я как же?

Мазя посмотрел на него тяжело и под этим взглядом разбойник, словно лишившись разума, протянул атаману ковчежец. Атаман раскрыл его, усмехнулся. Внутри было именно то, за чем они шли сюда, все, как говорил колдун.

Он сунул шкатулку за пазуху и достал оттуда один из колдовских горшочков. Раскрыв глаза Комар смотрел на него, ожидая колдовства, что размечет решетки, но атаман распорядился по-своему. Подержав горшочек, он вернул его назад, за пазуху.

"Не захотел, видно, на такую малость колдовство тратить." - подумал Комар, переживая дурную радость от того, что это Ерпил стоит там, а не он. - "Ну конечно… Таких как Ерпил много, а колдовство - одно…" Ерпил тоже понял, что это значит, и в страхе попытался протиснуться сквозь прутья, но ничего у него не вышло. Решетка только чуть скрипнула, там, где рукоять ножа, висевшего на поясе, задела за поперечину.

- За что я тебя люблю, дурака, так это за доверчивость.

Разбойник стиснул зубы. Черниговский князь - не Журавлевский Круторог, лютовать понапрасну не будет, но и особенной любовью к разбойниками он тоже не отличался. Убьет или искалечит. Что ж… Видно Судьба…

Страх пробежал по лицу, превращаясь в тупую покорность.

Атаман усмехнулся.

- И за преданность, конечно.

Сгрудившиеся позади разбойники слушали разговор, гадали, как поступит атаман, правда голос никто не поднимал. Мазя посмотрел на них обернувшись, ухмыльнулся отечески.

- Ну, что встали? Лом сюда давайте…Вызволять будем нашего товарища, что себя не жалея, геройски в западню попал.