— Отлично, — сказал он, положив руки за голову и откинувшись назад, — большой телевизор!

Чес в это время рассматривал металлические стеллажи, забитые до самого потолка кассетами.

— Как много кассет! Ты их все посмотрел?

— Чего вам надо?

— У тебя найдется что-нибудь выпить, Пайки? — спросил Ноэль.

— Пиво в холодильнике.

— Молодец. — Ноэль улыбнулся и подмигнул ему.

Пайк принес четыре банки «Фостерс» в упаковке и угостил братьев.

— Едва узнаю тебя, Дэннис, — сказал Чес, с хлопком открывая банку. — Что с тобой произошло?

— Я стал старше.

— Ты почти весь седой, — сказал Ноэль. — С чего бы это?

— Наследственность, — ответил Пайк. — Мой отец поседел, когда ему еще сорока не было. Но по крайней мере, шевелюра у него до сих пор цела.

Ноэль ударил себя по лысине:

— Отвратно, да?

— А очки? — спросил Чес, переворачивая пустую металлическую корзину и садясь на нее. — Дэннис Пайк, Ковбой из Тоттнема — и в очках! Да, времена меняются.

— Ну ладно. Я поседел, ношу очки, у меня большой телевизор. Вы ведь пришли не затем, чтобы сказать мне это.

— Нам нужна твоя помощь, Дэннис, — честно ответил Чес.

— Спокойной ночи, ребята.

— Выслушай нас, Дэннис.

— Мне не интересны ваши махинации, Чес.

— Нет, нет. Это совсем другое.

— Что ты делал последние десять лет, Пайки? — спросил Ноэль и включил телевизор, приглушив звук.

— Ничего.

— Ты должен был что-то делать.

Пайк посмотрел на экран: показывали «Несмотря ни на что».

— Занимался своими делами. И собираюсь продолжать в том же духе, — ответил он.

— Мы собираемся ограбить Паттерсона, — сказал Чес, ухмыляясь во весь рот. — Чтоб знал свое место.

— Ну вы и придурки! — Пайк покачал головой.