И в этой же своей речи Сен-Жюст обратил внимание правительства на злоупотребления местных властей ("Свирепый взгляд, усы, мрачный и жеманный слог, лишенный наивности, разве в этом заслуга патриотизма?") и потребовал установления спокойствия в стране и ограничения реквизиций.

Но жизнь и смерть революции решались на фронтах, и как только положение в Париже немного улучшалось - Сен-Жюст спешил в армию. Армию он из-под своего контроля не выпускал.

В начале мессидора по приказу Сен-Жюста французские войска шесть раз пытались форсировать Самбру, а на седьмой - опрокинули полки коалиции и взяли Шарлеруа. 8 мессидора французы разгромили интервентов при Флерюсе. Враг оставил несколько важных крепостей и покатился на восток. Путь в Бельгию, Голландию и Германию был открыт.

В чем же заключалась сила Сен-Жюста?

На фоне других людей, преданных революции, но подверженных обыкновенным человеческим слабостям - кто топил угрызения совести в вине, кто пытался любым способом делать карьеру, кто не мог устоять перед соблазном легкого обогащения, - на фоне чиновников, тратящих свои силы на ведомственные интриги, проконсулов, охваченных страхом перед недремлющим Трибуналом, генералов, боявшихся совершить ошибки, - Сен-Жюст казался сверхчеловеком. В свои двадцать семь лет он не ведал колебаний и сомнений. В политике он придерживался лозунга: "Кто не с нами, тот против нас". У него была одна любовь - революция. У него был один друг - верный патриот Леба. У него был один кумир, которого он боготворил, - Робеспьер.

Честность Сен-Жюста была вне подозрений. Он вел спартанский образ жизни и не знал, что такое страсть к женщине или родственная привязанность. Не испытывая никаких искушений молодости, лишенный всех так называемых житейских слабостей, отвечая только за самого себя, Сен-Жюст абсолютно не боялся смерти.