Без слов (как хорошо помнил Шарль Мервиль эти мгновения!) он задрал ей юбки и бросил на постель. Победитель. Привык лихой атакой брать города и женщин! Но уже на следующий вечер он умолял ее прийти опять, и вот когда при дрожащем пламени свечи он целовал ее, раздетую, всю, с головы до ног, вот тогда лейтенант понял, что победительницей оказалась она, Жанна Мари, семнадцатилетняя дочь бомонского почтмейстера. Так закрутилась их любовь - бешеным волчком. Когда Жанна Мари шла по улице, покачивая юбками, все солдаты, как по команде, оборачивались и смотрели ей вслед, и Шарль Мервиль в порыве ревности готов был хвататься за саблю. "Ты у меня второй", - призналась она ему; признание, которое вызвало бы смех в офицерской компании, если бы лейтенант решился этим похвастаться: мол, все женщины так говорят! Но Шарль Мервиль ей верил и не хотел знать, кто был первым, а главное, не хотел, чтоб когда-нибудь появился третий, пятый, десятый. Как же этого избежать - все равно дадут приказ наступать на Шарлеруа, а в город придет новая воинская часть, и оркестр другого полка заиграет на площади, и при звуках его в чуть раскосых зеленых глазах Жанны Мари запляшут веселые чертики. Да, она обещала в любом случае его ждать, а он поклялся, что вернется из северного похода, они поженятся, и ей будет чем гордиться: нынче в армии быстро продвигаются по службе, и она увидит его в капитанских, а может, и в полковничьих погонах. И он купил ей красное бархатное платье, достойное герцогини, с брабантскими кружевами, и сиреневую шелковую накидку, и червонного золота кольцо с изумрудом, под цвет глаз, а себе по ее настоянию приобрел щегольские черные сапоги - "мой полковник не должен ходить как оборванец!". Но в полку давно не получали жалованья, деньги он брал взаймы у интенданта, их надо было возвращать, и когда интендант предложил - он согласился... Ладно, что теперь плакаться, глупая афера, которую командиры попытались замазать, устроив пирушку для солдат.