Дженни обогнула скамейку.

- Эля, пошли домой!

- Мама, почему ты сердишься?

- Доченька моя, на тебя я не сержусь.

Она взяла Элю за руку и направилась к калитке. На светофоре пересекли Вентура-бульвар. Тони плелся сзади. А ведь сказано было по-английски "Эля, пошли домой", чтоб все поняли, кого это касается. Посадить его в такси? Дженни обернулась. Профессор выглядел как побитая собака. Осознал. Ладно, посмотрим.

Дженни возилась с Элей, кормила ее, мыла, говорила ей ласковые слова. Профессор затих на диване. Читал газету. За несколько часов не перевернул ни одной страницы.

Уложив девочку, Дженни вышла в гостиную, плотно прикрыв за собой дверь, ведущую в спальню.

- Тони, хватит прятаться за газету. Иди сюда. Сядем за стол. Вот так. Надеюсь, у тебя нет трудностей с русским языком. Ты все понимаешь. Зачем эти шпионские номера?

- Прошу прощения. - Лицо его было нейтрально, но глаз он не поднимал. - Ты же меня не спрашивала, какие языки я знаю.

- Какие?

- Например, шведский, немецкий.

- Я не говорила ни по-шведски, ни по-немецки. Не валяй дурочку.

- Курите? Курите. Не валяйте дурочку.

- О чем ты?

- Тон. Точно таким тоном со мной беседовали на Лубянке.

Еще секунду назад она готова была вызывать такси. Однако с ее профессором не соскучишься.

- Что ты делал на Лубянке?

- Что делают на Лубянке? Сидят.

- За что?

- По обвинению в шпионаже.

- ???

- Давно это было. Неинтересно.

- Брось. Все, что ты рассказываешь, очень интересно.