Этой ночью они устроили привал в развалинах, оставшихся от небольшой деревушки или большой фермы, что была здесь три века назад, когда Уинтерленд еще мог это поддерживать. Тут их встретил гонец с известием, что дракон и вправду залег в самый большом овраге на востоке Скеппингских Холмов:

— В том, где по гребню на вершине дубовый лес, мой лорд, — и что командир Роклис лично ведет роту из 50 человек, чтобы встретиться с ними у Полынного Брода.

— Они хоть оставили кого-то в гарнизоне Кайр Корфлин, на случай, если их самих сжуют? — ужаснулся Джон. — А ну-ка, возвращайся назад, сынок, и скажи, чтоб они стояли, где стоят. Или они думают, что это дурацкая охота на лисиц? Эта тварь услышит их приближение за 10 миль!

На вторую ночь они устроили привал в лощине на востоке Скеппингских Холмов рано, пока солнце было еще высоко в небе. Вдали простиралась северная часть непроходимых Лесов Вира, владения узловатых деревьев, тьмы и неспешных рек, что струились с Серых Гор, владения, которые никогда не считались землей Королей. Лежа рядом с Джоном на его расстеленном пледе, Дженни по дыханию чувствовала, что он не спит.

— Я ненавижу это, — сказал он тихо. — Я так надеялся, после встречи с Моркелебом, — после разговоров с ним, прикосновения к нему…звучания его речи в моих мыслях — я надеялся, что мне никогда в жизни не придется снова идти против дракона.

Дженни помнила дракона Злого Хребта. — Да.

Джон сел, обхватив руками колени, и взглянул на нее, зная, как на нее повлияли ее собственные впечатления от драконьей природы. — Не возненавидь меня за это, Джен.

Она покачала головой, зная, что это она бы, без сомнения, смогла. Если бы не представляла себе Уинтерленда и того, что это значит — быть таном. — Да.