— Будь все проклято, — сказал Джон. — Это Балгодорус Черный Нож, пропади он пропадом, и у них есть волшебник, верно, милая? — Он прислонился к глинистому склону, тяжело дыша; Дженни прижала руку к его бедру, там, где ударил наконечник первой стрелы, но яда в ране не почувствовала.

— Кто-то, кто достаточно знал об убийстве дракона, чтобы знать, что нам придется напасть без посторонней помощи, вместе.

— Причуды совершенно замучили — ой! — добавил он, когда Дженни наложила на рану жесткую повязку. — Да об этом узнал бы любой, кто слышал мой разговор об этом, или поболтал с кем-то, кто слышал. В любом случае, потом им был нужен не я, милая. — Он потянулся и коснулся ее лица. — Ты.

Она подняла глаза — перепачканная потом и копотью, со спутанными темными волосами: худая маленькая загорелая женщина на пятом десятке, вспыхнувшая — она была слишком радосадована, чтобы обратить на это внимание — из-за очередного прилива внутреннего жара. Она прогнала его, выведенная из себя несвоевременностью напоминания о своем возрасте.

— Я? — Она встала на ноги. Стремительный напор реки угасал так же быстро, как поднялся. Бандиты, убитые Джоновым мечом, или ее алебардой, или стрелами людей Роклис, лежали там, куда их вынесла вода.

— Ты единственный маг в Уинтерленде. — Джон собрал ее разбросанные мокрые волосы полуразорванной лентой, отломил веточку с соседнего лаврового куста и сделал из нее что-то вроде шпильки, чтобы удержать их на месте. — Во всем государстве Короля, насколько я знаю. Гар — Регент — говорил мне, что он пытался найти волшебников в Беле и Гринхайте и везде вокруг, но ни одного не обнаружил, не считая пары гномов. Так что если у бандита вроде Балгодоруса Черного Ножа в отряде есть волшебник, а у нас нет ни одного…