– Помогите! – сдавленно крикнула Марина и уже громко, во весь голос завизжала. – Помогите! Убивают!

Окрестные дома оставались все такими же тихими – светятся окна, из распахнутой форточки вьется сигаретный дымок, слышатся обрывки неспешного разговора и звяканье посуды.

– Буде болиты, та нема кому жалиты… – издевательски прошелестел шепот.

Острие ножа колючей звездой сверкнуло у самых глаз.

– А-а! – Марина перевернулась на четвереньки, поползла, раздирая колготки, вскочила и кинулась бежать, не разбирая дороги. Мерзлая грунтовка трещала под ногами, каблуки подламывались…

– Лапка болиты, та нема чим завертиты[Перевязать.]…

Шепот звучал в ушах, точно преследователь скользил рядом с ней.

– Була одна хустыночка[Платочек.], да й ту взяла Мариночка…

Ответвляющийся от улицы темный проулок вспыхнул белизной, и нож ударил из мрака, целясь пропороть девчонке бок. Марина вскрикнула, вильнула на бегу… Кончик ножа чиркнул по бедру, располосовал юбку. Сочащаяся из пореза кровь пропитала колготки. Острая боль. Марина споткнулась, раненая нога подломилась, она упала, больно расшибая коленки и ладони. Всхлипывая, поднялась, поковыляла дальше.

– На шматочки поделила да все хлопцам роздарила…

За спиной ей почудилось резкое движение воздуха, и она прянула вперед. Нож просвистел над головой. Медленно кружась, на землю упало несколько срезанных льняных прядей.

Грунтовка под ногами вдруг точно провалилась, посыпались камешки, и Марина кубарем полетела с невысокого обрывчика, с хрустом проломила тоненькую ледяную корку и рухнула в текущий по дну балки мелкий ручеек. От ледяной воды перехватило дыхание.

Над кромкой обрыва выросла белая фигура. Лишенная всяких черт снежная маска внимательно и в то же время равнодушно глядела на окровавленную девчонку в воде.

– Станут хлопцы сльозы утирать, за Маринкой сумувать…