У Сони не хватает даже сил, чтобы расхохотаться. Боги, да зачем этому сопляку понадобилась ее книга?! Он ведь и не унесет, поди, такую тяжесть…

Не обращая внимания на паренька, по-прежнему кипящего от возмущения, она уверенно делает шаг вперед, заставляя того вжаться в стену коридора, и проходит внутрь дома, с пренебрежением поддев носком сапога, лежащую на полу монету. Мерцилий покорно следует за ней. Оказавшись в небольшой гостиной с камином, Соня беззастенчиво осматривается по сторонам, вновь с удовольствием отмечая отсутствие сушеных жаб и прочих крокодилов, усаживается в самое удобное кресло, прямо напротив камина, которое, как видно, принадлежит хозяину дома, вынуждая его самого пристроиться на трехногом табурете, ибо других мест для сидения в комнате попросту нет.

Еще здесь имеется невысокий столик рядом с креслом, на котором лежат две раскрытые книги, и наклонный стол для письма у распахнутого окна, с чернильницей, набором перьев и растянутым на раме свежеотскобленным пергаментом. В сундуках вдоль стен, вероятно, находятся прочие пожитки магика.

— Итак, госпожа моя, чем обязан подобной честью и чем могу вам служить? — мальчишка, взяв наконец себя в руки, пытается перехватить инициативу. Соня сладко улыбается ему.

— Напротив, мой милый. Это я пришла услужить тебе.

Как… но что вы… — Он вновь пунцовеет до кончиков ушей, пытаясь осмыслить сказанное, а Соня все с тем же нежным выражением лица заботливо продолжает:

— Да месьор Мерцилий, я узнала не столь давно, что вы — юноша честный и в высшей степени достойный. Тем досаднее было бы, случись с вами беда. А поскольку она непременно случится с вами, то я пришла предостеречь вас от рокового шага.

Паренек, похоже, до сих пор не в силах прийти в себя.

— Госпожа, я не понимаю… о чем вы ведете речь, какая опасность?..

— Звезды подсказали мне, — с видом полной