Однако любезность гостьи магик ошибочно принимает за мягкотелость. Внезапно распрямив плечи и выпятив грудь, он надувает щеки, должно быть, уверенный, что выглядит грозно и авторитетно, и торжественно заявляет Соне:

— Госпожа, заявляю вам со всей определенностью, что фолиант, именуемый «Магические арканы и пермутации элементов» должен принадлежать мне, по нашей договоренности с торговцем Раззаком, и нынче же на закате солнца я намерен его приобрести. И ничто из того, что вы скажете или сделаете сейчас, не повлияет на мое решение. — Внезапно паренек сбивается с напыщенного тона и по-петушиному срывается на крик: — Вот из-за таких, как вы — тупых, самоуверенных, жестоких — все идет наперекосяк в нашем мире! Такие, как вы — они все портят, уничтожают вокруг себя, заставляют, принуждают тех, кто стремится к Свету, к знаниям… запрещают идти по избранной дороге, пытаются преградить путь к Высшему! Вы все — ущербные, ничтожные существа, убийцы знания, губители всего благородного, вы сговорились помешать мне достичь моей цели! Но я клянусь…

Соню начинает раздражать этот докучливый бред, и хотя она прекрасно понимает, что мальчишка оскорбляет сейчас отнюдь не ее саму, а лишь ведет некий застарелый неразрешимый спор то ли со своими родителями, то ли с прежними наставниками, — но ей на это наплевать. Она, в конце концов, не митрианский жрец, чтобы вселять в мятущиеся души мир и покой, и не обязана выслушивать горячечные вопли обиженного на жизнь сопляка.

Тот еще продолжает что-то выкрикивать, ничего не видя вокруг себя, поминая какие-то сожженные книги, разбитые мечты и растоптанные надежды… не замечая даже, как Соня, плавным движением поднявшись с места, внезапно, словно призрак, перемещается куда-то в сторону, — и оказывается у него за спиной.