Он знает, чье поручение выполняет Рыжая Соня. Знает, и страшится даже не самой воительницы, хотя вид этой вооруженной до зубов девушки, похоже, вселяет в его душу определенные опасения, — но еще больший ужас внушает ему та Тень, которую он ощущает за ее спиной. Осознав, что невинные речи его восприняты как дерзость, он тут же принимается униженно кланяться и извиняться.

— Неважно, — королевским тоном бросает воительница. — Мне интересна вот эта книга. Полагаю, она стоит той пары медяков, с которой я согласна сегодня расстаться.

Смуглое лицо Раззака внезапно сереет, он продолжает кланяться все ниже, не вставая с дивана, что производит впечатление совершенно комическое, и при этом лопочет нечто неразборчивое, принимаясь частить так, что слова налезают одно на другое, превращаясь у него во рту в полнейшую кашу. Соня, наконец, не выдерживает и с силой ударяет по столу ладонью — так, что даже подпрыгивают и начинают испуганно-жалобно звенеть драгоценности.

— Помолчи, глупец, успокойся и объясни толком, что ты обещал и кому.

— Я не мог знать, сиятельная госпожа, никак не мог знать… эта книга, на которую вы изволили обратить внимание… — Раззак чуть не плачет. Нет, пожалуй, Соня ошибалась, когда, оценив поначалу этого типа, приняла его за бывшего разбойника.

Невозможно представить, чтобы он когда-то на большой дороге был способен приставить нож к горлу случайного путника. Скорее, этот Раззак всегда был таким же жалким червем, и лишь случайная удача помогла ему разбогатеть. Но это даже лучше. С трусами гораздо проще иметь дело, надо только следить, чтобы они не ударили в спину.

— Итак, — чеканит Соня, пригвождая торговца взглядом. — Что с этой книгой? За сколько ты готов ее продать?