В наушнике раздался голос ротного:

-- Мы осмотрели жилые здания. Здесь только учёные. Они живы, отделались лёгким испугом.

"Слава Богу, хоть одна приятная новость",-- тяжело вздохнул Ищенко...

-

Лопасти садящегося вертолёта будоражили мёрзлый воздух, поднимая снежную пыль с парковки. Евгений Николаевич посмотрел в иллюминатор и видел встречающих. Вертолёт опускался, новые порывы ветра заставляли людей на площадке закрывать ладонями лица.

Несильный толчок оповестил о том, что посадка совершена и пора уже на выход. Ромин взглянул на Анатолия Григорьевича Греченко, который был практически на голову выше его, хотя генерал считался не маленького роста, и направился к выходу. Главный аналитик Особого Отдела, молча, последовал за ним.

Лопасти вертолёта ещё не успели остановиться, шапку сдувало, пришлось её придерживать.

-- Генерал Ромин, рад вас приветствовать,-- произнёс один из встречающих. Говорил он негромко (двигатели работали относительно тихо), но чётко.

-- Вы полковник Ищенко?

-- Да, генерал. Ваши специалисты уже прибыли и занимаются изучением аномалий,-- опережая вопрос, сказал командующий базой. Они направились в сторону здания Исследовательского Центра.

-- Аномалии?

-- Да, были замечены... некоторые отклонения в работе скан-средств.

-- Толя, к тебе приходили такие данные?

-- Нет,-- ответил Греченко. Ромин вопросительно посмотрел на Ищенко:

-- Мы сообщили об этом два часа назад,-- ответил тот.

Евгений Николаевич не видел смысла в сокрытии информации. Безусловно, она была важна, но что изменилось бы, если он узнал не сейчас, а пару часов назад? Может, кто-то перехватывал сообщения, ведь снимки посылались не по инфо-связи? Ромин взглянул на Греченко: на лице аналитика отразились те же мысли.

Тем временем они уже достигли входа в ПИЦ. Свет внутри отсутствовал, но день оказался ясным: солнце более-менее освещало помещения.