Я присел на корточки перед Императором. Император был жив и, слава богу, с лица его слетела маска безумия, он вновь стал похож на человека… на Императора. Он закашлял, и из уголка рта, стирая пену, вытекла струйка темной крови.

— Писарь. Писарь, я умираю? — прошептал он.

— Не должны, мой господин, — тоже прошептал я, — стрела задела плечо.

Я переломил древко, чтобы не шла кровь, обвил Императора здоровой рукой, склонился к его уху:

— Если вы мне поможете, мой господин, и мы сядем на лошадь, то не умрем, это я вам обещаю.

— Что происходит?

— Нас заманили в ловушку, — ответил я, — мой господин, постарайтесь встать на ноги.

Я поднял голову и увидел, как темные фигуры на крышах начинают шевелиться. Вот первый дрожащий огонек устремился вниз, разрывая темноту пятном света. Следом — еще, и еще. Люди (или нелюди) прыгали вниз.

— Надо торопиться, — шепнул я, скрипя зубами от напряжения. Как некстати остро заболела рука. Хорошо, хоть стрела лишь задела мышцу и прошла насквозь, а то хороший бы из меня вышел спаситель с одной рукой.

Император тяжело поднялся, его пошатывало, голова безвольно болталась из стороны в сторону. Мы доковыляли до лошади — мне показалось, что прошла целая вечность, хотя на самом деле всего несколько секунд — и я помог Императору забраться в седло.

И в это время рядом приземлилась темная фигура. На мгновение яркий свет факела выхватил его лицо — бледную маску, словно натянутую на узкий лысый череп, с широкой ухмылкой, похожей на дырку в голове — а затем человек отшвырнул факел в сторону и бросился на меня.

Он заверещал — дико, пронзительно, словно зверь, я увидел меч в его руке и понял, что даже если успею выхватить из ножен свое оружие, то вряд ли успею что-либо предпринять.