Я замедлил бег лошади, и дальше мы поскакали уже не так резво. Что делать дальше я не знал. Вряд ли кто-нибудь из нашего отряда остался в живых. Возможно, что и нас разыскивают существа-безумцы. Но до утра нам из города все равно не выбраться.

Увидев распахнутую дверь в одном из домов по улице, я направил коня туда. Заехал внутрь, слез и плотно закрыл дверь изнутри. Франц переминался на копытах, шевелил ушами и пускал ноздрями сизый пар. Неуютно ему было в доме, не привык конь стоять в коридоре, словно приглашенный на вечер гость.

Император попытался слезть сам, но у него не получилось, я поспешил на помощь, протащил тяжелое от одежд тело за небольшой столик, стоящий в прихожей, и усадил его на стул. Император откинулся на спинке, расстегнул уцелевшей рукой ворот шубы и тяжело задышал. Изо рта его вырывалось плотное облако пара:

— Спасибо, Геддон.

— Всегда пожалуйста, мой господин. Вам придется посидеть одному, пока я осмотрю дом. Скорее всего, ночь мы проведем здесь.

Император махнул рукой, иди, мол, и закрыл глаза. Его лихорадило, на лбу проступила красная испарина.

Отвернувшись, я направился по коридору, осматривая пустые комнаты. В голову лезла ехидная, кощунственная по отношению к правителю мысль. Я думал о том, что лучше бы Император остался безумен. Это, по крайней мере, оправдало бы смерть тех людей, которые шли за Императором от самой столицы, которые доверяли ему и верили, что он приведет их к прежней жизни. И самая главная мысль — почему я не остановил Императора? Почему не вмешался? Я же видел, как безумие заключает его в свои жаркие объятия! Выходит, что часть вины за гибель отряда отныне будет лежать и на мне…