За отделением сержанта Римизина следовала повозка с кучером, предположительно для перевозки арестованных или трупов, или того и другого вместе.

К тому времени как Катамарка, Йоль, Ганс и кот вернулись в «Скучающий Грифон», большинство его покровителей уже исчезли, и женщина, которую подцепил Митра-Бримм, торопливо выбежала, чтобы обобрать трупы. Вернулась она со злыми глазами: кто-то умудрился опередить ее.

Ганс встретил эту новость с легким подобием улыбки, окрашенной ностальгической грустью.

— Ах, до чего же это напоминает мне родной дом, — пробормотал он растроганно.

— Мы дождались вас, люди из стражи, только потому, что на этом настаивал мой старый друг Ганс, — проговорил граф Катамарка, вновь обретая свой царственный вид и напыщенную велеречивость. — Мы имели дело с трусливым нападением, четверо против двоих, и оказали сопротивление при дружеском содействии.

«Сказал бы просто, что мы их спасли», — подумал Ганс, но вслух не вымолвил ни слова.

Римизин кивнул.

— Угу. И конечно, ни одного из нас не оказалось поблизости, когда требовалась помощь, да? Хозяин! Что здесь произошло?

— Вы можете расспросить двоих ваших людей, которые были здесь, — произнес трактирщик сиплым голосом. — Им виднее.

— Они были в форме?

— Только в туниках, Рим, — вставил Ганс. — Они были не на дежурстве. Я их не знаю.

— Пьяные?

— Ну, они пили не больше других.

— Вот почему ты предпочел не узнавать их. Ганс пожал плечами и изобразил улыбку. Это не вполне получилось. Сержант повернулся к трактирщику. У того на жирной шее висел кусок витой проволоки с нанизанными на него квадратными медными монетами, который фиракийцы называют «искорками».

История трактирщика оказалась недлинной.