В предвкушении скорой свободы и новых впечатлений — как я понял, большинство были выходцами с других планет, — психосферы элиан пошли вразнос окончательно. Я уже собирался рискнуть и восстановить пси-щит, пока срыв не случился по естественным причинам, но тут створки двери, ведущей из салона в посадочный шлюз, наконец раскрылись, и над ними сплелась голограмма, приглашающая проследовать к выходу. Голос диктора подтвердил — пора на выход. Витиеватых благодарностей за сделанный выбор и рекомендаций в дальнейшем летать кораблями «нашего космофлота» не последовало. Только традиционное пожелание удачи.

Пассажиры выстроились в неровную цепочку, после короткой заминки деловито заструившуюся наружу. Кресла в салоне стояли змейкой, и влиться в общий поток не составило труда. Задержек при посадке в транспортники тоже не возникло. Серебристая капля, словно не удержавшись, сорвалась с тонкого стебля-коридора, выраставшего из серо-стального диска орбитальной платформы. Выпустила короткие жесткие крылья и после недолгого глиссирования начала плавный пологий спуск.

Перегрузки, несмотря на частичную компенсацию, давили ощутимо. Однако напряжение пси-поля немного спали, и я целиком погрузился в созерцание панорамы Элии. Почему-то элиане и радориане иллюминаторы недолюбливали. И если на судах радориан они в минимальном объеме присутствовали, то у элиан окно из прозрачного пластика находилось лишь в кабине пилотов. Вот во флаерах или на станциях — другое дело. Прозрачные панели во всю стену, прозрачный пол и потолок… Казалось бы, в чем принципиальная разница: если есть на орбитальной платформе, почему не прорубить на лайнере? Однако факт оставался фактом. А поскольку шаттлы проходили по категории кораблей, окружающие красоты приходилось наблюдать на широком мониторе, транслирующем изображение с наружных камер.

Впрочем, неземная красота все равно завораживала. Изумрудная страна.