Джиано наполнил свой бокал – в этот раз до краев – и выпил залпом.

– Мне тоже налейте, – потребовала Грация. – Уж не собираетесь ли вы прикончить бутылку в одиночку?

Джиано выполнил ее просьбу. Но девушка лишь пригубила вино. Брав? не спускал с нее глаз. Оценивающий, «раздевающий» взгляд.

Она невольно сдвинула колени.

– Вы вторглись в чужой мир и совершили здесь убийство. Кажется, вы не до конца понимаете, что натворили. А если убьете меня – это будет катастрофа для Неронии.

– Милая моя Грация Фабия, если местные копы прикончат меня, это будет катастрофа для Лация. – Убийца подался вперед и положил ладонь ей на колено. – Нерония ценит нас не меньше, чем Лаций своих патрициев.

Его жест вызвал томящую тяжесть внизу живота. «Неужели я готова вот так купить свою жизнь?» – мелькнула мысль. Безумная, но отнюдь не отвратительная.

– Как вас зовут? – спросила Грация, впрочем, не надеясь, что брав? ответит.

– Называй меня Джиано.

– Добавляется какой-нибудь титул? Или просто брав? Джиано? – Девушка сняла его руку со своего колена.

– Просто Джиано. Поедем со мной на Неронию. Там я гарантирую тебе жизнь.

– Нет. Патрицианка не может бросить Лаций. Ноша патрициев не позволяет. Будь я из плебейского рода… – Она замолчала, поймав себя на том, что говорит совершенно искренне, не лукавит и не находит ничего ужасного в том, что между ними стоит всего лишь такая формальность как ее происхождение.

«Джиано не убийца, он – член коллегии судей, которые сами приводят свой приговор в исполнение», – поправила Грация себя мысленно, уже находя для этого человека с золотыми завитками волос над высоким лбом вполне приемлемые оправдания. Наверное, в этом было виновато вино покойного профессора.