Ванг впервые осмелился задать этот вопрос вслух, хотя, конечно, не раз обдумывал его про себя. Греттир понял, что штурман разделяет его тревогу. Тонкая пуповина, соединявшая их с родным домом, порвалась; Ванг внутренне страдал, истекал кровью. Давно ли его душа отправилась в странствие по беспросветной пустоте, одинокая, как может быть одинока только живая душа?

Не каждый мужчина или женщина способны покинуть Землю или планету, на которой они родились, чтобы затеряться в космосе, среди звезд, откуда их родное солнце кажется лишь слабой искоркой. Этих людей поддерживает особая вера. В глубине подсознания у них должно сидеть чувство, что их корабль частица Матери-Земли. Это чувство им необходимо - иначе их сознание распадется на тысячу осколков.

Этот распад можно преодолеть. Тысячи людей проходят через это. Но разве можно утешить даже таких запредельных странников, если они навеки простились с самой Вселенной?

Греттира одолел страх перед пустотой. Пустота угнездилась внутри него серая змея, скользкое ничто, свернувшееся в клубок. Что же будет, когда этот клубок развернется?

Что будет с экипажем, когда он узнает - а он должен узнать - об их безнадежном положении?

Не допустить, чтобы люди сожгли в своих мыслях последние мосты, соединявшие их с родным берегом, можно было только одним способом. Они должны верить в то, что вернутся. И он сам должен в это верить.

- Буду импровизировать, - сказал Греттир.

- Что вы сказали, сэр?

- Импровизировать! - ответ прозвучал ненамеренно жестко. - Я отвечаю на ваш вопрос. Вы спрашивали меня, что я намерен делать, - что, забыли?

- Нет, сэр, - сказал Ванг. - Просто задумался...

- Сосредоточьтесь на своих обязанностях, - посоветовал Греттир. Дарл он сказал, что включит экраны сам. Потом назвал код, приводящий в действие все приемники; во всех помещениях "Слейпнира" снова раздались звуки сирены, а на экранах появились черные и зеленые клетки. Затем видео- и аудиосигналы тревоги отключились и раздался голос капитана.