- Я рад, чти вы пришли сюда, сэр, - продолжил МакКул. - Она как раз грозилась перерезать проводку амортизаторов етс, если вы не покажетесь в течение двух минут. - Разведя руки в стороны, он изобразил огромный расширяющийся сгусток света.

- Я с ней поговорю, - сказал Греттир. - Только не могу понять, что ей может быть нужно.

Казалось, МакКул колебался. Греттир хотел было спросить, какого черта он сомневается, но передумал.

- Ваши люди пусть остаются здесь. За мной идти даже не пытайтесь.

- А что нам делать, сэр, если она станет в вас стрелять?

Греттир вздрогнул:

- Пускайте в ход пушку. Не бойтесь задеть меня, если придется. Уничтожьте ее! Только отрегулируйте длину луча так, чтобы достать ее, но не разрушить двигатели.

- Но почему бы не сделать это, пока ваша жизнь вне опасности? - спросил МакКул.

Греттир замялся, потом ответил:

- Главное, за что я отвечаю, - это корабль и его экипаж. Эта женщина не в себе, она не понимает, что делает. Она же не представляет себе всех последствий. Я хочу попробовать ез уговорить.

Он отстегнул от пояса коммуникатор и пошел по коридору к решетке, за которой в темноте двигалось светлое пятно. По спине побежали мурашки. Все взгляды были прикованы к нему.

Кто его знает, что эти люди про него говорят, а особенно думают.

Страсть, которую Донна Веллингтон к нему испытывала, и его неспособность ей противостоять забавляли до поры до времени весь экипаж. Говорили, что она сходит по капитану с ума, не понимая, что она и в самом деле потеряла рассудок. Тогда они смеялись. Теперь вот не до смеха.

Даже узнав, что она и правда душевнобольная, кое-кто все равно обвинит его в том, что случилось. Наверняка они теперь думают, что, если бы он обращался с ней по-другому, они не оказались бы на пороге гибели.

Он остановился, не доходя до решетки одного шага. Теперь он мог разглядеть лицо женщины - в черно-белую клетку.