— Можете даже не раздеваться...
Она снова окинула меня фирменным мрачным взглядом семейства Блекуэлл.
— Как вы смеете разговаривать со мной в таком тоне?
— Слово не воробей... Простите.
— Вы несносны.
— Раз я несносен, то, может, вы объясните одно несоответствие. На футляре бритвенного прибора я заметил инициалы Б.К. Это не совпадает с именем Берк Дэмис.
— Я не обратила на это внимания.
— Вам не кажется это любопытным?
— Нет. — Она вдруг побледнела. — Наверное, это футляр того, кто гостил здесь раньше. Здесь бывали многие.
— Назовите кого-нибудь с инициалами Б.К.
— Билл Кемпбелл, — сказала она.
— Тогда там скорее было бы У.К. — Уильям Кемпбелл. А кто такой Билл Кемпбелл?
— Приятель отца. Не знаю, бывал он здесь или нет.
— И вообще, существует ли он в природе?
Я переусердствовал — и потерял ее. Она сползла с перекладины, оправила юбку и двинулась назад к дому. Я смотрел ей вслед. Почему-то вспомнилось — простота хуже воровства...
Глава 5
Я подъехал по разбитому асфальту к автомагистрали. Через перекресток, на стене закусочной, большой и полинявший плакат рекламировал «Креветки Джимбо». Я вышел из машины, и в ноздри ударил запах чего-то горелого.
Полная женщина за стойкой держалась так, словно всю жизнь прождала кого-то, только не меня.
Я устроился в будочке у окна, отчасти заслоненного неработавшей неоновой рекламой пива. Женщина положила передо мной нож, вилку, бумажную салфетку и поставила стакан с водой. Других посетителей не было.
— Креветки Джимбо? — осведомилась она.
— Нет, спасибо, я выпью кофе.
— Двадцать центов, если не заказываете еды, — сухо обронила она и забрала нож, вилку и салфетку. Я сидел, неторопливо попивая кофе и поглядывая на дорогу, ведущую от берега.
Серое небо стало потихоньку проясняться. В облаках показалось солнце, больше похожее на маленькую водянистую луну, очистился горизонт, море из серого сделалось серо-голубым. Прибой так усилился, что его было слышно даже здесь.