— Сынок… — прошептал отец, и стройная молитва прервалась.

— Да, отец? — выдохнул юноша, судорожно стирая кровь с лица.

— Где же наши? Почему ты один?

— Купец Осмет приехал, — дрогнувшим голосом ответил Карвен. — И Харме Длинный с ним. Они хотят ярмарку делать. Братья нанялись к ним. Все для ярмарки устраивать, помогать там… и все такое.

— Ага, — прошептал отец. — Хорошее дело. Осмет… хорошо платит, а лишних… денег… не бывает. Ну… пусть так. Ничего.

В уголке кузнецова глаза предательски блеснула слезинка.

— Гадость… какая, — прошептал кузнец. — Совсем раскис. Мужчина я или кто? Сынок… вытри мне глаз. И оставь, ради всех эльфийских дев, эту книжку. Я ее… с детства помню.

Карвен торопливо отложил молитвенник, нагнулся к отцу и чистым платком вытер набежавшие слезы.

— Не боюсь… уходить. — Кузнец беспомощно поглядел на сына. — Жаль только… не проститься… с остальными.

— Я бы их мигом позвал, но Осмет их куда — то с поручениями услал, — соврал Карвен. — То ли в соседнюю деревню, то ли еще куда.

Не станешь же говорить умирающему, что в соседней комнате его старшие сыновья преспокойно делят отцовское наследство, намереваясь продать кузницу со всем, что к ней прилегает, и вступить в долю с окаянным купцом!

«Ну почему? Почему отец не женился во второй раз?! — с отчаяньем подумал Карвен. — Мачеха бы дом удержала. И кузню. И братьев бы устыдила. Они бы не посмели! Сволочи, сволочи!»

— Губу прокусил, — заметил отец.

— Это я случайно, — поспешно сказал Карвен и приложил ко рту платок. Вот же незадача! Скорей бы засохло, что ли…

— Я так и понял, — едва заметно усмехнулся отец. — Приложи — ка игус, а то рубаху кровью замараешь, а губа еще распухнет, чего доброго. Девки потом смеяться станут.