Когда они дошли до огороженной палаты, шепот Теренса заглушил разговоры докторов, сиделок, шум оборудования и всеобщей суеты. Донн следовала позади, как будто Анна была заключенной и могла попытаться бежать. Анна отдернула занавеску, и слова обрушились на нее. Телепат лежал на кровати, неподвижный, напомнив Анне мышь. Лишь его губы тупо шевелились, по подбородку текли струйки слюны. Глаза его что–то искали.

— Я — машина. Я — машина.

Около кровати стоял врач, изучая данные на мониторе.

— Его физические повреждения поверхностны. Их я вылечил. Но ментальное состояние… Я еще никогда такого не встречал.

Он указал на монитор.

— Его мозговые волны показывают жесткий, абсолютно цикличный узор, что совершенно не похоже на мозговые волны человека. Нет никаких физических причин для такой аномалии. Взрыв не причинил черепу или мозгу таких повреждений, которые могли бы вызвать подобный эффект. Может, вы расскажете мне поподробнее, что случилось?

— Спасибо, доктор, — сказала Донн. — Пси–Корпус как можно скорее переведет его в один из наших исследовательских центров. Проследите, чтобы с ним отправили подробный отчет о том, что вы обнаружили.

Доктор замялся.

— Да, конечно. Вам нужно заполнить несколько документов, прежде чем вы заберете пациента.

Потом врач вышел, и занавес колыхнулся за ним.

— Я — машина. Я — машина.

Донн подошла к Теренсу, и ее глаза сузились, похоже, от страха.

— Расскажите мне все, что вам известно.

Анна начала рассказывать. Донн постоянно перебивала ее, задавая вопросы. Было ясно, что Донн ничего не понимала в археологии и очень мало что смыслила в других науках. Под конец Донн выглядела не более удовлетворенной, чем в начале беседы.

— Так у вас нет предположений о том, откуда на самом деле взялась эта „мышь”?

— Нет.

— И у вас нет другой?