И из этой пустоты возник запах свежих стружек в гнезде, устроенном в глубине и тепле, и прохладная темнота окружающих камней. Потом все вокруг стало машиной: близкой и живой, прекрасной, совершенным инструментом, нарисованном в тени, а потом — слишком близкое, слишком живое, быстро струящееся, циркулирующееся, сжатое подобно пружине, боль, сверкающая, быстро усиливающаяся жесткая конфигурация боли, а потом — крик. Всего лишь слабое эхо того, что Анна почувствовала в лаборатории, но это напомнило ей крик, услышанный тогда. Крик, который терялся во всем, что следовало за ним. Крик рождения чего–то ужасного. И смерти.

Монитор раз за разом издавал трубные звуки. Анна положила фрагмент в контейнер и убрала подальше от экрана.

— Да?

Это был доктор Чанг, звонивший ей из своего кабинета. Его лицо был застывшим и непроницаемым.

— Прошу прощения за то, что побеспокоил вас во время отпуска.

— Все в порядке. Джон задерживается. Все равно сижу тут, ногти грызу.

— Есть потрясающие новости, — произнес Чанг равнодушным голосом. — Один из зондов IPX, отправленный к Пределу, обнаружил кое–что на планете под названием Альфа Омега 3. Руины древней цивилизации, с которой никто до сих пор не сталкивался. Развалины сооружений покрывают более тридцати процентов поверхности планеты, и они совершенно не похожи на останки любой известной нам цивилизации. По предварительным данным, возраст руин составляет более тысячи лет. И есть свидетельства высокоразвитых технологий.

Анна покачала головой.

— Потрясающе. Так почему же вы не пляшете на столе?

Чанг стрельнул глазами в сторону и глубоко вздохнул.

— Простите. Сейчас всего лишь десять часов, но кажется, что прошел целый день. Говорят, что это крупнейшее открытие со времен Крича.

Ее мысли понеслись вскачь. Побывать там, первой за тысячу лет, побродить по древним залам погибшей высокоразвитой цивилизации, разобраться в их технике, воссоздать их образ жизни, образ мышления, раскрыть их секреты — все эти мысли с бешеной скоростью пронеслись в ее голове.