Интересы руководства по отношению к археологии были очень точно выражены в девизе корпорации: „Изучение прошлого ради лучшего будущего”, но только до тех пор, пока это лучшее будущее было лучшим для корпорации. Или, как любил выражаться один из ее коллег, Фаворито: „Эксплуатация прошлого ради наибольшего барыша”. Если они не могли использовать найденное, обменять или продать его, то они теряли к нему всякий интерес. Но, когда дело доходило до организации крупных экспедиций на далекие планеты, позволить себе это могла только IPX. Как Анна оправдывала свою возрастающую занятость в IPX перед мужем, Джоном: „Если имеешь дело с дьяволом, то все хорошо, пока ты вольнонаемный”.

И пока внимание начальства было обращено на кого–то еще, Анна чувствовала себя хорошо. Так она сможет спокойно доработать срок своего контракта с IPX. Потом она планировала на год вернуться в Массачусетский университет (MIT), где ее мешковатый вязаный свитер, штаны цвета хаки и неровно зачесанные волосы не выглядели столь чуждыми, как в IPX. Она могла бы преподавать некоторое время и вернуться к серьезным исследованиям, которые позволили бы ей полностью окунуться в давно исчезнувшую инопланетную культуру.

Большинство знакомых не понимало ее настойчивого желания узнать о том, о чем думали и как жили инопланетные цивилизации. Джон пытался, хотя, несомненно, он был человеком, живущим настоящим. Ее родители ценили выгоду, которую приносило изучение инопланетных технологий. Но большинство не–археологов не понимали, что благодаря своей профессии она путешествует во времени и пространстве, меняя тела, открывая древние тайны, находя сходство с расами, кардинально отличавшимися от ее собственной, и выясняя, как все эти различные расы пытались найти ответы на одни и те же вопросы, справиться с теми же самыми проблемами: откуда мы пришли, куда идем и в чем смысл жизни. Возможно, когда–нибудь она найдет для себя ответы на эти вопросы.