Френк только раз подпрыгнул от неожиданности и вновь улегся мордой на шлепанец Красотки-Лулу, но саму Лулу, которая зачиталась книгой, кошка перепугала до смерти, и когда она посмотрела вверх, на Люси, в ее взгляде вновь читалась неприкрытая ненависть.

"С меня хватит, - отчеканила она. - Это уже переходит все границы. Мы должны найти хороший дом для этой маленькой синеглазой сучки. А если нам не хватит ума, чтобы сбыть кому-нибудь чистокровную сиамскую кошку, придется сдать ее в питомник. Я ее проделками сыта по горло".

"Это ты о чем?" - спрашиваю я.

"Ты что, слепой? - отвечает она мне. - Посмотри, что она сделала с занавесками. В них теперь больше дыр, чем в решете".

"Ты хочешь посмотреть на занавеску с дырами? Так чего бы тебе не подняться в спальню и не взглянуть на ту, что с моей стороны кровати? Внизу дыр выше крыши. Занавеска вся изжевана".

"Тут другое, - она сверлит меня взглядом. - Тут другое и ты это знаешь".

- Но в этом вопросе я не собирался ей уступать. Не собирался, и все тут. "Ты говоришь, что тут другое, только по одной причине. Ты любишь пса, которого подарила мне, и не любишь кошку, которую я подарил тебе. Но вот что я вам скажу, миссис Девитт. Если во вторник вы отведете кошку в кошачий питомник за то, что она подрала занавески в гостиной, гарантирую вам, что в среду я отведу пса в собачий питомник за то, что он сжевал занавеску в спальне. Это понятно?"

Она посмотрела на меня и заплакала. Бросила в меня книгу и сказала, что я мерзавец. Злобный мерзавец. Я попытался взять ее за руку, чтобы она задержалась и дала мне возможность помириться с ней, если была возможность помириться, не сдавая своих позиций, а в этот раз я сдавать их не собирался, но она вырвал руку из моих и выбежала из гостиной. Френк побежал следом. Они поднялись наверх, дверь спальни с треском захлопнулась.

Я выждал полчаса, чтобы она успокоилась. Потом поднялся наверх. Наткнулся на закрытую дверь. Когда начал открывать ее, дверь уперлась в лежащего на полу Френка. Я мог бы сдвинуть его, особого труда это не составляло. Но он зарычал. Злобно зарычал, друзья мои, мурлыканьем там и не пахло. Если бы я вошел в спальню, уверен, что он попытался бы вцепиться в мое мужское достоинство. В ту ночь я спал на диване. Первый раз.