Сдающим сегодня был приказчик, и обычно карты, которые так называемый ир-Апэйн получал из его рук, оказывались удачными. Вот и сейчас – восьмерка и тройка. Замечательно.

Первый торг вообще ни к чему не обязывал, никто из игроков не торопился и не стремился пополнить банк полновесным серебром. Все ждали, когда откроют три карты.

– Восьмерка, тройка и валет, – объявил Мунни.

Мысленно Удаз ликовал, но виду не подал. Столько лет прослужить в Синтафе специальным дознавателем тамошнего высшего совета магов-священников – Эсмонд-Круга – и не уметь владеть своим лицом? Смешно, судари мои, очень смешно. Всматривайся или не всматривайся в его хмурую физиономию, а никаких чувств в этих желтых диллайнских глазах не углядишь, даже с лупой. Так-то! Шелковый шейный платок давил на кадык, но мужчина не рискнул его поправить. Еще решат, будто синтафский эмигрант занервничал.

– Повышаю, – мурлыкнул он и добавил в общую кучу немного серебра. Для затравки, так сказать.

Партнеры поддержали ставку, чтобы продолжить игру.

Мунни выложил следующую карту. Это был король.

«Что ж! Это даже неплохо!» – решил Удаз и снова повысил.

Пятой картой оказался туз.

После своего поспешного бегства из Синтафа бывший преподобный тив вдруг обнаружил в себе страсть к риску, ранее неизведанную и незнакомую. Словно магия, которой его лишили насильно волшебники-эсмонды, заслоняла до поры до времени сокрытые части души. Как дорогой ковер закрывает дырку в полу.

– Ставлю все! – решительно заявил Удаз, передвигая на центр стола то, что выиграл ранее.

Торговец невозмутимо хмыкнул и ответил равной суммой.

Тривиальная игра становилась интересной.

– Открывайте карты, ир-Апэйн.

Тот насмешливо оскалился и выложил на стол восьмерку и тройку. И тогда купец показал свои карты. Туз и король.