Перебежками - к лесу.

Только когда кроны деревьев соединились над головой, стало легче.

             Рыжая, тяжело дыша, прислонилась к дереву. Ее лицо раскраснелось, а глаза блестели. Да ей весело! Мало досталось? Ничего, стрелки и твари наверстают…

            -Самир, дикие!

            Я прыгнул за дерево и упал носом в землю, рыжая рухнула рядом. 

-Двое. За деревом…

            Раздались выстрелы, на голову посыпалась кора.

 -Обходи!

            Мозг обливался расплавленным свинцом, а сердце билось где-то в горле.

 -Доставай заточку,- прошипела рыжая. Ее взгляд вернул мне рассудок.

            Я выхватил клинок. Черт возьми, так просто не сдохну. Кувыркнувшись, перебрался за другое дерево. Два стрелка: один слева, другой справа. Особо не спешат: знают, что мы в ловушке. Пусть приблизятся…

            Один, два, три, четыре...  На пятом ударе сердца, я выскочил из-за дерева, и, швырнув заточку, отпрыгнул в сторону, за ствол дуба. Все слилось – и крик стрелка, и продолжительная пальба второго…

 - Самир, ты как?

            Самир не ответил напарнику.

            -Сука! – выругался стрелок. С дерева, под которым я укрылся, брызнула кора.- Тварь! Я завалю тебя.

            А у меня теперь нет заточки.

            Стрельба внезапно оборвалась.

 - У него кончились патроны,- крикнула рыжая и вдруг приподнялась, точно желая смерти. Я лежал ничком, ничего не соображая.

            - Идиот! Он не может стрелять.

            Злые глаза самки, расширенные от страха, сказали мне больше, чем ее крик. Вскочив, я ринулся вперед, к маячившей меж деревьями неуклюжей фигуре в шлеме.

             Стрелок лихорадочно терзал свое оружие. Увидев меня, он отбросил автомат в сторону и потянулся к ножнам. Не дав вытащить заточку, я сшиб его с ног. Мы упали в неглубокую ложбинку, полную гнилой воды.