Он упал ничком в черные листья и, содрогнувшись, замер.

            Я вытер лезвие об его кофту и спрятал в ножны.

            Нужно идти на Поляну и ждать Поезд… Но, черт побери, как саднит рука! Я закатал рукав куртки и ужаснулся: из ровного и глубокого пореза лилась кровь, но самое скверное - рука немела. Этот мудак отнял у меня козырь - я пнул распластанного верзилу и, слегка пошатываясь, стал выбираться из ложбинки.

            Из-за широкого ствола вышла рыжая самка. Значит, притащилась с Поляны посмотреть на схватку и добить того, кто победит.… Ну-ну…

            Здоровой рукой я выхватил заточку:

-Иди сюда, цыпа.

            Но самка не вынимала оружия.

-Что тебе надо?- крикнул я и оторопел: резким движением рыжая распахнула куртку, и я увидел ее грудь, скованную толстым свитером.

-Помоги мне сесть на Поезд,- сказала она.

            Вот оно что! Ты хочешь жить и пользуешься тем оружием, каким наградило тебя небо. Что ж, имеешь право, но я не олух!

            Рассмеявшись ей в лицо, я пошел на Поляну.

            Меня встретили глаза остальных игроков, и я поразился, какой хищный огонь вспыхнул в них при виде раны. Не спешите, сволочи…

            Вернулась и рыжая самка. Ни на кого не глядя, прилегла на листву. Какой, должно быть, удар – кто-то не стал лапать ее сиськи!

            Впрочем, у меня онемела рука, а это значит, что я теперь слабее этой рыжей. О, бог!

            К вечеру донесся запах гари. Пока рано, надо лежать, экономить силу.

            Лишь тонкий пев тепловоза заставил меня подняться и подойти к рельсам. Сейчас… Бог, или кто там, помоги! Другие игроки, словно тени, выстроились вдоль дороги неподалеку от меня.