Ларинда сидела в кресле у окна, заложив ногу за ногу, и смотрела на вращающийся перед ней Чёрный Кокон. Еле слышно бубнил голос информатора. Станка же устроилась посреди комнаты прямо на полу. Перед ней стояла наполовину пустая тарелка, но она уже не обращала на ягоды внимания: нянчилась со своим обмазанным глюкойотом пальцем, как с любимой куклой.

- Бедненький мой, - причитала она, - удаленный...

Пола прислонилась к косяку и, улыбаясь, засмотрелась на дочь. Но Станка недолго лелеяла свой палец. После довольно короткого соболезнования, высказанного в его адрес, она, нисколько не церемонясь, отправила его в рот. Так сказать, на лечение.

- Станка, - укоризненно проговорила мать, входя в комнату и стараясь сдержать улыбку. - Разве можно больной пальчик брать в рот? Идём-ка, я его забинтую.

4

Будильник мягкой лапой легонько похлопал Марту по щеке, но она только мотнула головой.

- Сейчас я проснусь, - сонно пробормотала она и тут же почувствовала, как будильник забрался ей лапой в нос и принялся щекотать.

- Ах, ты!.. - Марта выскользнула из спальника, усиленно растирая переносицу, чтобы не чихнуть. - Всех разбудишь, шутник ты этакий! пригрозила свистящим шёпотом. - И кто тебя только программировал? Уши бы надрала!

Марта отключила будильник и спрятала его под спальник. Затем оглянулась - никого не разбудила? Кажется, нет. Все спали. Она осторожно собрала свою одежду и, приоткрыв полог палатки, выбралась наружу.

Было раннее утро. Корриатида ещё не взошла, но снежное поле на востоке уже подёрнулось серебром. Марта запрокинула голову и невольно поморщилась. Предутренней звёздной красоты не было. Только одинокая точка орбитального спутника "Шпигель" неторопливо рассекала серое землистое небо.