- Кому там делать нечего? - сиплым спросонья голосом загудел Кралек.

- Подъём! - снова весело закричала Марта и расхохоталась.

Полог палатки зашевелился, и из неё, скрючившись, держась руками за ребра, выбрался Кралек. Заспанный, с перекошенным лицом, в одних плавках. Он снова охнул и, присев, упёрся ладонями в снег.

- Так и ребра поломать можно, - недовольно пробурчал он.

- Это через амортизационные переборки? - ехидно усмехнулась Марта. Бедненький мой, какой же ты хиленький!

Кралек поднял голову и посмотрел на неё из-под спутанных, свисающих на лицо длинных волос.

- Ладно, - сказал он. - Посчитались за концерт. Один-один.

И тут же, сгребя растопыренными пальцами снег, неожиданно быстро метнул в её сторону снежок. Марта ловко увернулась и, смеясь, отбежала за палатку.

- Месть, между прочим, - ехидно заметила она из-за укрытия, - есть порок человеческий. А месть мужчины женщине - порок вдвойне!

В первый момент Кралек хотел догнать её и окунуть головой в сугроб, дабы воплотить в жизнь двойной человеческий порок, но пристыженное мужское рыцарство удержало его.

- Пусть будет два-один, - великодушно махнул он рукой и, сделав с разбегу несколько сальто, умчался в снежную пустыню, совершая свой ежеутренний трёхкилометровый пробег.

Из палаток стали выбираться члены экспедиционного отряда, и лагерь ожил, наполнившись утренним гамом. Последним из палатки выбрался Казимир, невыспавшийся, с осунувшимся лицом и красными глазами. В отличие от всех, он уже был одет, и создалось впечатление, что спать он не ложился.

- Кто это у нас тонкий эстет, - недовольно буркнул он, жмурясь на солнце, и решительным шагом направился к "дилижансу". - Крутить по утрам серьёзную крелофонику - просто кощунство, - бросил он, проходя мимо Марты.