– Ты так и не сказал, куда едешь, – тихо сказала мама.

Саша ответил, и ему показалось, что в ее глазах мелькнуло понимание. Захотелось все рассказать, объяснить, но он только молча ткнулся ей в щеку и помчался вниз по лестнице, все еще чувствуя, как горят уши.

– Вот ваш билет… Интересная у вас фамилия, – сказала проводница.

– Мне тоже нравится, – напряженно хохотнул Саша.

Проводница ушла. Саша уставился в окно – в вечернем сумраке уже мелькали окраинные пятиэтажки. Снова подумалось, что в найденном выходе есть что-то искусственное. Как будто все понарошку, – вспомнилось полузабытое слово. А понарошку не считается.

Саша раздраженно фыркнул. Давай будем разумными, сказал он себе. Поддашься страху – и вся затея окажется бессмысленной. «Клин клином», – в который раз прошептал Саша и улыбнулся. «И на всякий случай козырной туз в рукаве, да?», – добавил внутренний голос. Сумерки за окном быстро превращались в кисельную южную ночь, на улицах дрожали огни. Саша был почти уверен, что если бы не шум поезда – он услышал бы смех и пение, в котором почти различимы странные, не подвластные разуму слова. Холод пробежал по позвоночнику, и сердце кольнула тоска.

– Очень вредно спать на закате, – наставительно сказал себе Саша и сгреб в охапку пропотевшие простыни.

У каждого в детстве были собственные, не связанные с реальностью страхи. Многих пугали Букой, но кто боялся его всерьез? Настоящий детский ужас кроется в вещах, совершенно на первый взгляд безобидных и не вызывающих у взрослых подозрений, – страх слишком силен, чтобы разделить его с другими, а его причудливые формы не оставляют места для догадок.

Детским кошмаром Саши стала безобидная сказка про теремок. Почему все оставались в теремке? Почему не шли домой, к маме и папе? «Тук-тук», – говорила бабушка, и Саша застывал от ужаса. «Кто-кто в теремочке живет?» – и сердце останавливалось в жутком ожидании.