Полли в ответ только вздохнула почти так же громко, как недавно ее мамаша. Она напомнила мне неуравновешенную «мелкую» сводную сестрицу, которая так жаждала мирового господства, что пропала без вести.

— Мам, — процедила Полли, — можно, я вернусь к себе в комнату?

— Нет, пока не побеседуешь с этой милой дамой.

Отчаявшись разговорить дочь, миссис Холл пояснила:

— По ночам мы часто слышим странные звуки: что-то бухает, трещит, грохочет. Вещи падают на пол. Я даже… — она поколебалась, — я даже видела, как они летали по комнате. Но это случается, только когда Полли дома. Думаю, привидение неравнодушно к моей дочери… даже как будто одержимо страстью к ней.

С тоской и плохо скрываемой досадой я снова обратила внимание на девицу.

— Наверное, у тебя проблемы? — мягко поинтересовалась я. — Школьные заморочки или дома не все гладко?

В ответ она только сверкнула льдинками глаз.

— А как насчет электричества? — снова обратилась я к ее матери. — Бытовая техника, случайно, работать не отказывается?

Миссис Холл удивилась:

— Откуда вы знаете?

Я встала, потягиваясь от души. Вчера ночью пришлось сражаться с духом, и он со мной вовсе не деликатничал.

— Это не привидение. Это полтергейст.

— Не привидение? — переспросила миссис Холл.

— Не совсем. Полтергейст — это проявление телекинетических сил, зачастую приводимых в действие яростью или другими сильными переживаниями неуравновешенного подростка.

Старательно избегая тона школьного психолога, я впала в тон лектора.

— Не понимаю… Вы хотите сказать, что Полли сама все это вытворяет?

— Да. Причем она даже не осознает, что, срываясь, превращает эмоции в действия. Скорее всего, девочка не останется такой навсегда. Подрастет, немного успокоится — и все пройдет.

Сомневаюсь, что мне поверили.