— Элизабет Колхауэр, газета «Лос-Анджелес таймс». Прошу срочно передать господину Уитмору и Шенку следующее сообщение… Ровно через четверть часа я подниму своим звонком с постели губернатора штата. Я сообщу о чинимом вами произволе, расскажу о том, что вы препятствуете работе прессы, и поинтересуюсь: намерен ли он предпринять меры в связи с грубым попранием фундаментальных прав и свобод?!
Трубку в офисе так и не сняли, но зато в тот самый момент, когда она делала сообщение, мимо медленно проследовала еще одна полицейская машина, затем развернулась и застыла метрах в двадцати сзади.
Сотовый телефон Колхауэр ожил на восьмой минуте:
— Оставайтесь на месте, миссис Колхауэр, — в трубке прозвучал усталый, как показалось, голос Уитмора. — Сейчас за вами подъедет Шенк и сопроводит вас через оцепление.
Глава 2
Шенк даже не поздоровался. Он, правда, что-то произнес себе под нос, но это более походило на рычание свирепого пса, нежели на дружеское приветствие. Хотя к Элизабет он всегда был настроен более тепло и дружелюбно, нежели к прочей журналистской братии.
Колхауэр собиралась прихватить с собой ноутбук и фотоаппарат «Найкон», однако Шенк, выразительно постучав себя пальцем по лбу, отобрал у нее сумку, в которой все это помещалось, и зашвырнул ее обратно в салон «Лендкрузера», и только затем жестом пригласил журналистку пересесть в его служебную машину.
Когда они миновали полицейское заграждение, Элизабет принялась интенсивно крутить головой по сторонам. Ничего необычного на первый взгляд внутри оцепленного копами квартала не происходило. И только у одного из коттеджей, мимо которого они медленно проехали, она заметила небольшую группку гражданских лиц, которые под присмотром сотрудников полиции грузились в предназначенный для эвакуации местных жителей транспорт.