— Частное владение, — вспышка гнева у Шенка, судя по всему прошла, потому что сказал он это спокойным тоном. — Примерно в ста пятидесяти метрах от нас. Видела, куда шел спецназ? Ну вот, именно в том направлении... Там двухэтажный дом, внутри которого засели интересующие нас субъекты.

— По моим сведениям, вы держите осаду примерно с половины одиннадцатого вечера?

— Надо же, и это разнюхала, — Шенк выдавил из себя мрачный смешок. — Другой такой настырной особы, как ты, Лиз, я в своей жизни не встречал.

— Как-то странно это все... Они что, вооружены, эти субъекты? Или же захватили заложников? И ты, Боб, и я, мы оба знаем: Уитмор предпочитает действовать резко, без малейшей волокиты. Что это за «субъекты», которых вы здесь обложили? И почему сюда стянуты такие большие силы полиции?

— Лиз, настоящие друзья так не поступают, как ты, — уклонился от прямого ответа Шенк. — Мы не любим, когда с нами разговаривают на языке ультиматумов... Ты что, и вправду собиралась звонить самому губернатору?

— Да, именно так я и собиралась поступить. А если бы и это не помогло, я позвонила бы в Белый дом и попросила соединить меня с самим президентом.

Шенк в ответ лишь криво усмехнулся. Он понимал, что Колхауэр скорее всего не решилась бы на столь резкий поступок, но в ее словах все же есть какая-то доля истины. У журналиста такого ранга, как она, есть масса возможностей напакостить почти любому человеку. Поэтому таких, как эта настырная журналистка, лучше иметь при себе в качестве союзников, — для того, к примеру, чтобы сливать через них в СМИ информацию, преподносящую в выгодном свете деяния Бюро и лично Роберта Шенка, — чем превращать их в своих недоброжелателей.

— Куда?! — Когда Колхауэр попыталась выбраться наружу, Шенк схватил ее за локоть и усадил обратно в кресло. — Я разве давал команду выходить из машины?