— Хорошо устроились!
Аст Маввей Керрольд, хозяин замка Керрольд, почти без злобы ударил раба носком сапога под ребро. Не ударил даже, а так… Ткнул. Злобы в нем не было. Ну, разве совсем немного. На донышке… Да и чего злиться? Все шло как нужно, и можно было пошутить над проигравшими.
— Рыбка, небось, свежая… Ягоды. Может и молоко у вас тут есть? Корову не держите?
Раб, тот, что лежал под ногами, смолчал, а дальний, распятый на кольях захрипел что-то. Что он там хрипит, Аста не интересовало. По законам Империи сбежавший раб становился злым духом, и добропорядочным поданным Императора надлежало таковых при встрече убивать без разбору, то есть они уже были трупами. Рачительные хозяева, конечно, поступали иначе, — пороли до полусмерти, меняли имена и прозвища, но и ритуальные казни Имперским Советом не осуждались.
Керрольд оглядел островок, погладил собаку, ластившуюся к нему и бросил меч в ножны. Почти все тут было кончено. Перья вечернего тумана, что висели в воздухе, перемешались с хвостами дыма от костра и догоравших землянок и звоном железа, еще жившим в воздухе.
Через близкий брод в ряд по двое на островок выезжала малая замковая дружина. Под ногами лошадей мутилась вода, а воины с молчаливыми ухмылками оглядывали поросший темно-зеленой травой берег, несколько трупов уже облепленных речной мушкой и спешивались, готовясь к схватке. Сырая туманная мгла, хоть и не была глубокой — всадник возвышался над ней — заливала остров целиком, и от того усмешки были сдержанными — мало ли чего может приключиться в таком тумане. С самострелом может управиться и безногий калека и даже однорукий.
Распятый раб задергался, явно пробуя веревки на прочность. Не дурак был — понимал, что после того, что случилось пощады не будет. Что бы охладить его пыл Хэст Маввей, наследник Керрольда, размахнулся, но отец не оборачиваясь, произнес.
— Хватит. Ему еще умирать сегодня. Прапрадеда вспомни.