— Пусть их убьют.

— Но, отец, — разочарованно начал Хэст.

— Пусть убьют, — повторил Аст Маввей, — пусть закидают стрелами. Живые они мне слишком дорого обойдутся.

Хэст нехотя кивнул. Иметь среди своих рабов Просветленных, да еще прошедших «Ход двенадцаи смертей», а значит обученных тому, что никто не умеет, было бы куда как хорошо, но не всякий камень можно поднять, не всякую воду можно переплыть…

Хотелось бы, что бы все было по-другому, но он понимал правоту отца. Отцовские воины могли многое, но взять живьем просветленных, прошедших Коридор Смерти и уцелеть самим это было бы чудом. Отец все решил верно — их можно было только убить. От того, что его слова через несколько мгновений принесут кому-то смерть он замешкался, переживая значительность происходящего.

— Ну, — сказал отец, тронув его за плечо. — Давай!

Но не успел Хэст сделать и десятка шагов как за спиной раздался крик.

— Горе беспечным! Зло идет! Зло идет!

В два прыжка Хэст очутился около отца, прикрывая спину. Аст удивленно озирался, перебрасывая секиру из руки в руку. Телохранители справа и слева ощетинились мечами, а под его ногами бился распятый на кольях лицом вверх второй раб, стараясь вырваться. Колья трещали, но опасности не было никакой. Первый раб, испуганный переменой в Асте сжался и боязливо сказал.

— Это наш… Их колдун. Он умеет видеть ветер…

Аст не ответил. Дурак — он и есть дурак. А дурака слушать — себя не любить. Где-то высоко, высоко раздался тонкий свист. Сперва он был похож на комариное жужжание, но через несколько мгновений перерос в гул, неприятной дрожью отозвавшийся в костях… Воздух вокруг задрожал. Телохранители присели, не видя и не понимая опасности, но ощущая её приближение.… Мгновения бежали одно за другим. Гул ширился, заполняя воздух вокруг.

— Вон он! В небе!