— Макс и Пра были для меня, как родные.
Асю
У Бориса — новорожденная — великолепная девочка. Я, если успею — буду крестным. Собираются дать ей имя — Ирина.
Не буду писать о всех местных новостях — узнаете от Макса.
— Теперь о главном. Мариночка, — знайте, что Ваше имя я крепко ношу в сердце, что бы ни было — я Ваш вечный и верный друг. Так обо мне всегда и думайте.
Моя последняя и самая большая просьба к Вам — живите.
Не отравляйте свои дни излишними волнениями и ненужной болью.
Все образуется и все будет хорошо.
При всяком удобном случае — буду Вам писать.
Целую Вас, Алю и Ириночку.
Ваш преданный
<Вместо подписи — рисунок льва>
<Из Константинополя в Москву><28 июня 1921 г.>
— Мой милый друг — Мариночка,
— Сегодня я получил письмо от Ильи Г<ригорьевича>,
Что мне писать Вам? С чего начать? Нужно сказать много, а я разучился не только писать, но и говорить. Я живу верой в нашу встречу. Без Вас для меня не будет жизни, живите! Я ничего не буду от Вас требовать — мне ничего и не нужно, кроме того, чтобы Вы были живы. Остальное — я это твердо знаю — будет. Об этом и говорить не нужно, п<отому> ч<то> я знаю — всё что чувствую я не можете не чувствовать Вы.
Наша встреча с Вами была величайшим чудом, и еще большим чудом будет наша встреча грядущая. Когда я о ней думаю — сердце замирает страшно — ведь большей радости и быть не может, чем та, что нас ждет. Но я суеверен — не буду говорить об этом. Все годы нашей разлуки — каждый день, каждый час — Вы были со мной, во мне. Но и это Вы, конечно, должны знать.