Девочка кивнула. Она развязала мешочек и немного подкрепилась изюмом и грецкими орехами. Затем они зашагали дальше.

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, когда они добрались, наконец, до деревни и направились к дому Огиона, стоящему на вершине утеса. На западе, над темными громадами туч, что нависли над свинцовой гладью моря, засияли первые звезды. Легкий бриз шевелил короткую траву. В загоне за низеньким домиком блеяла коза. Единственное окошко тускло светилось в темноте.

Гоха прислонила свой посох и тростинку Ферру к стене у двери, взяла девочку за руку и постучала.

Ответа не последовало.

Тогда она толкнула дверь, и та открылась. Огонь в очаге давно погас, оставив после себя золу и черные головешки, но масляная лампа на стене еще испускала едва заметное свечение. И тут послышался голос Огиона, лежащего на соломенном тюфяке в дальнем углу комнаты:

— Входи, Тенар.

3. ОГИОН

Уложив девочку спать в алькове в западной части комнаты, она разожгла огонь, а затем села, скрестив ноги, у тюфяка Огиона.

— Никто не присматривает за тобой!

— Я их всех отослал, — прошептал он.

Его лицо было таким же смуглым и суровым, как всегда, но густые некогда волосы поседели и передели, а тусклый свет лампы не вызывал ответной искры в его глазах.

— Ты ведь мог умереть в одиночестве! — с жаром в голосе воскликнула она.

— Так помоги мне это сделать, — прошептал старик.

— Только не сейчас, — умоляла она, прижавшись лицом к его руке.

— Не сегодня, — согласился он. — Завтра.