Впрочем, Чудной не упал и, кажется, даже не обратил внимания на свое странное положение в пространстве. - Ах, в мешке... А зверь там, животное, значит. - Отдайте его мне. Тут Фет опешил. Неужели все-таки грабитель?! - Я за него деньги заплатил! - негромко крикнул он и оглянулся. Но дорога по-прежнему была пуста. Глаза их снова встретились, и во второй раз хлопушка взорвалась в голове Фета. Он торопливо снял со спины мешок и протянул Чудному. Олеа Ин (а это был он) принял дар молча, повернулся и исчез в придорожных кустах. А Фет продолжил свой путь. И что самое интересное, чем дальше он уходил от этого места, тем все меньше понимал, чего же от него хотел Чудной. И совсем запамятовал, что же было у него в мешке и был ли этот мешок вообще. А вскоре и сама встреча стерлась из его памяти. Но вот что еще следует сказать. После происшествия у Афанасия Афанасьевича неожиданно пробудился интерес... к поэзии. Вместо Петькиного транзистора он стал брать на прогулки томик своего знаменитого тезки. То и дело останавливаясь, восхищенно покачивая головой, Афанасий Афанасьевич читал вслух:

Не так ли я, сосуд скудельный, Дерзаю на запретный путь Стихии чуждой, запредельной, Стремясь хоть каплю зачерпнуть?

Белорусский писатель Геннадий Ануфриев родился в 1948 году в городе Сморгони, закончил филфак белорусского университета, живет и трудится в Минске. Пишет немного, куда больше сил отдает редакторской и организационной работе, заведуя редакцией в минском издательстве "Университетское", составляя сборники белорусских писателей, занимаясь исследованием как истории, так и нынешнего положения фантастики в Белоруссии.