Его огорчило, что исчезла скамейка, некогда окружавшая толстый ствол знакомого дерева. Он шел не спеша, замечая то и это, вспоминая одно и другое. Воспоминаний нахлынуло столько, что вскоре он пожалел, что пришел. Сад был хорош — лучше, чем когда бы то ни было,— но для мистера Финнерсона наполнен призраками. Видя окружающее убожество, он еще сильнее жалел об ушедших славных временах.

В левой стороне сада уцелел холмик, памятный ему. Считалось, вспоминал он, медленно поднимаясь, что это фрагмент укреплений, которые должны были защитить Лондон от роялистских атак.

Среди кустарника, разросшегося на макушке холмика, стоял деревянный садовый стул. Любопытство потянуло мистера Финнерсона спрятаться здесь, как он прятался полвека назад. Носовым платком он смахнул с сиденья пыль и голубиный помет. Усевшись на стул, он ощутил такое облегчение, что подумал, не переоценил ли он свои силы. Он чувствовал себя непривычно усталым…

Тишину нарушил девичий голос.

— Бобби! — кричала она. — Бобби, где же ты?

Мистер Финнерсон нахмурился. Голос мешал ему. Он постарался не обращать внимания на повторившийся зов. Вдруг над верхушками кустов показалось хорошенькое девичье личико, обрамленное полями темно-синей соломенной шляпки, синие ленты завязаны бантом под подбородком. Брови девушки были сдвинуты.

— Так вот ты где! Почему же ты не откликаешься, когда я зову?

Мистер Финнерсон оглянулся, чтобы посмотреть на ребенка, к которому она обращалась, но никого не обнаружил. Поворачиваясь, он заметил, что стул исчез, сам он сидит на земле, а верхушки кустов стали намного выше, чем были до сих пор.

— Пойдем скорее. Пора пить чай, — добавила девушка. Казалось, она смотрит прямо на мистера Финнерсона.

Роберт взглянул вниз и вздрогнул. Вместо брюк в тонкую полоску он увидел синие саржевые шорты, круглую коленку, белые гольфы, мальчишеские ботинки. Он качнул ногою, и детский ботинок пошевелился. Потрясенный своим открытием, он оглядел себя и увидел коричневое пальтецо с большими плоскими медными пуговицами. И в тот же момент понял, что смотрит на мир из-под полей желтой соломенной шляпы.